Правовые проблемы взаимоотношений между медицинской организацией и комиссией по расследованию несчастного случая на производстве

Семячков А. К., судебно-медицинский эксперт (с 1972 года), ИП Семячков А. К. «Деятельность судебно медицинской экспертизы», г. Тюмень. E-mail: nntobsme@yandex.ru

 

В 2013 г. на территории научно-исследовательского института сотрудница получила травму. Пострадавшая прошла следующие этапы оказания медицинской помощи: скорая помощь, приемное отделение больницы (нейрохирург, компьютерная томография, письменный отказ от предложенной госпитализации), почти 2-месячное лечение в поликлинике у невролога.

Работодатель признал это несчастным случаем на производстве, но был не согласен с медициной по поводу диагнозов и длительности временной нетрудоспособности. Трудовой кодекс РФ разрешает в необходимых для проведения расследования случаях привлечение специалистовэкспертов за счет средств работодателя (Трудовой кодекс РФ, ст. 229.2, абзацы 2 и 3). Привлекли меня – частного врача, судебно-медицинского эксперта.

Ознакомившись с материалами служебного расследования, убедился, что медицинский раздел представлен только медицинским заключением о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, выданным больницей, и листами нетрудоспособности. Заключение выполнено в соответствии с приказами Министерства здравоохранения и социального развития РФ:

  • схема определения тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве (№ 160 от 24.02.2005);
  • о формах документов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве (№ 275 от 15.04.2005).

Комиссия по моей просьбе оперативно доставила в медицинские учреждения письменные запросы на отсутствующие медицинские документы. Реакция была различной.

1. Полное удовлетворение запроса в виде предоставления заверенных копий медицинских документов.

2. Частичное удовлетворение запроса в виде предоставления заверенной копии части амбулаторной карты, начиная со дня травмы. «Запенсионность» пациентки и обилие «возрастных» диагнозов позволяли предположить, что указанная симптоматика и диагнозы имелись и до травмы. Повторный запрос в поликлинику на «дотравматическую» часть амбулаторной карты оказался безрезультатным. Данная информация составляет, по мнению главного врача, врачебную тайну.

3. Полный отказ в предоставлении документа. Со ссылкой на:

3.1. Трудовой кодекс РФ, статья 229 «Порядок формирования комиссий по расследованию несчастных случаев», в которой нет ни слова о документах. Автор отказного письма, видимо, имел в виду статью 229.2 «Порядок проведения расследования несчастных случаев», в которой указано, что включается в материалы расследования несчастного случая. В перечислении, кроме прочего, имеются экспертные заключения специалистов, указанное медицинское заключение, другие документы по усмотрению комиссии. «Конкретный перечень материалов расследования определяется председателем комиссии в зависимости от характера и обстоятельств несчастного случая».

3.2. Постановление Министерства труда и социального развития РФ № 73 от 24.10.2002 «Об утверждении форм документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях». В министерском нормативе нет ничего противоречащего Трудовому кодексу РФ. А если бы было, то следует исходить из требований закона. Более того, в Постановлении указано, что примерный перечень документов, формируемых в ходе расследования несчастного случая, установлен в Трудовом кодексе РФ. «Конкретный объем материалов расследования определяется председателем комиссии в зависимости от характера и обстоятельств каждого конкретного происшествия» (п. 22).

3.3. Приказ № 275, который содержал, по мнению главного врача, исчерпывающий перечень необходимого для расследования. Запрошенное комиссией в приказе не значилось.

3.4. Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 1045н от 30.12.2009 «Об утверждении статистического инструментария по учету пострадавшего от несчастного случая на производстве» (вместе с «Инструкцией по заполнению учетной формы N 59-НСП/у «Извещение о пострадавшем от несчастного случая на производстве, обратившемся или доставленном в медицинскую организацию»). Еще один документ, который представляется в государственную инспекцию труда в субъекте Российской Федерации по месту нахождения медицинской организации.

Таким образом, юридическое обоснование отказов было некорректным.

Пришлось выполнять экспертное исследование на ограниченном материале. В связи с этим случаем меня заинтересовали правовые взаимоотношения между комиссией по расследованию несчастного случая на производстве и медицинскими учреждениями в трех последних медицинских законах:

  • «О здравоохранении» Закон РСФСР от 29.07.1971;
  • «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» № 5487-I от 22.07.1993;
  • «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» Федеральный закон № 323-ФЗ от 21.11.2011.

Правоведы формулировали определение врачебной тайны примерно одинаково в течение десятилетий. Обязанность не разглашать ее была всегда (табл. 1).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Закон 1971 года умалчивал об ответственности за разглашение. Поэтому обязанность сохранения врачебной тайны была декларативной. В 1993 году вводится наказание:

«Лица, которым в установленном законом порядке переданы сведения, составляющие врачебную тайну, наравне с медицинскими и фармацевтическими работниками с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации» (ст. 61, ч. 5). В настоящее время ответственность заключается в следующем (табл. 2). В законе 2011 года подобный текст отсутствует, но в законодательстве сохранились процитированные статьи об ответственности и право их применения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Врачебная правда никогда не была абсолютной. Исключений из нее, позволявших предоставлять сведения, составляющие врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя, в 1971 году было 2, в 1993-6, в законе 2011 года – сначала 11, потом 10. Таким образом, врачебная тайна сужалась, а ответственность за ее нарушение расширялась (табл. 3).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Интересующее нас исключение стало действовать с 01.01.2012 года (ст. 101, ч. 2): предоставление сведений «в целях расследования несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, а также несчастного случая с обучающимся во время пребывания в организации, осуществляющей образовательную деятельность» (ст. 13, ч. 4, п. 7). Не все организаторы здравоохранения усвоили эту новацию. За предшествующие годы десятки поколений врачей привыкли охранять врачебную тайну от производственников. Ссылка в настоящее время на приказ № 275 является противоправной. Норматив медицинского ведомства не может быть выше любого федерального закона. А особенно – самого главного для здравоохранения.